«Первая любовь» меня застала врасплох. Я ждала чего-нибудь весёлого про мальчишеские влюблённости, а получила историю о маленькой рыбке. Тётя Зина купила её ребёнку за цену пломбира, потом спасала протекающий пакет в трамвае, а наутро рыбка погибла. Вот тут у меня защипало глаза. Мой сын когда-то принёс домой жука в баночке и так же искренне верил, что достаточно любить живое существо, чтобы с ним ничего не случилось. Я тогда отмахнулась от его горя: «Ну что ты, это же жук». Теперь стыдно. Ревягин напомнил, как огромны для ребёнка такие маленькие взрослые события. А в «Красавице и чудище» я улыбалась совсем по-другому. Мальчик слышит на лестнице голос Юли, но не может решиться заговорить — и придумывает ангелов, которые якобы поют в подъезде. Какая же знакомая неловкость! Мне нравится, что автор оставляет своим героям право быть смешными, испуганными, самоуверенными, не всегда правыми. И что за бойкой манерой говорить здесь вдруг обнаруживается очень бережная память о людях, благодаря которым мы когда-то учились любить.